***

Довольно многочисленные исследования отечественных и зарубежных авторов о депортации некоторых народов СССР, в том числе чеченцев и ингушей, как правило, посвящены анализу причин, механизмов и последствий этих акций для самих депортированных этносов, например определению общих потерь, понесенных вайнахами в результате этой акции [1].

До настоящего времени влияние выселения чеченцев и ингушей на состояние экономики оставленной территории так и не стало предметом специального исследования. Между тем негативные последствия в виде замедления темпов восстановления Грозненского нефтепромышленного района вышли далеко за рамки ликвидированной автономии.

Необходимо признать, что заявленная тема трудна для исследования ввиду ограниченного круга источников, хотя негативные экономические последствия депортации достаточно очевидны. Так, план добычи нефти по Грозненскому нефтекомбинату в 1944 г. был выполнен всего на 80,5%, по газу — на 86,6%, по производству авиационных бензинов — на 83,7%, автомобильного бензина — на 91,7%, светлых нефтепродуктов — на 77%. Кроме того, годовые задания не выполнили предприятия местной, кооперативной промышленности и промышленности строительных материалов, недодав продукции на 5,2 млн р. [2, с. 47]. А ведь в начале года перед нефтяниками Грозного ставилась задача удвоить добычу нефти и в полтора-два раза увеличить выработку нефтепродуктов [3, с. 2].

Примечательно, что показатели грозненской нефтяной промышленности за первый квартал 1944 г. оказались выше, чем за весь год. Так, за первый квартал план добычи нефти выполнен на 93,6%, по газу — 98,5%, план бурения — на 86,6% [4, с. 16-17].

Снизились темпы восстановительного монтажа и объемы текущего ремонта оборудования. За 1944 г. по всем конторам бурения за счет аварий, простоев и ремонта было потеряно 45 % рабочего времени, постоянно простаивало 90-95 скважин, общие потери нефти по неполным данным составили 90 тыс. т [5, с. 47-48].

Одной из причин создавшегося критического положения стала депортация коренного населения. Так, трест «Октябрьнефть» потерял 65% рабочих. По промыслам Ойсунгур потери были еще выше — 70%, и потребность в рабочих разных квалификаций только на этом месторождении составляла 150 чел. Как следствие, ухудшился уход за скважинами, что привело к недобору 14 267 т нефти, из которой можно было выработать свыше 5 600 т бензина [6, с. 140-141].

Не случайно Государственный комитет обороны (ГКО) СССР в мае 1944 г. принял решение о переброске на Ойсунгурское месторождение трех буровых бригад из Казахстана. Кроме того, планировалось мобилизовать в Ставропольском крае сверх плана 3 000 чел. трудармейцев и направить их на работу на различные нефтекомбинаты, в том числе Грознефтекомбинат [7, с. 10, 15].

В конце лета 1944 г. в секретариате ЦК ВКП(б) обсуждались вопросы оказания Грозненской области помощи в восстановлении школ, жилищно-коммунального хозяйства городов и районных центров, дорожного хозяйства, автотранспорта и связи, а также местной, пищевой, легкой промышленности и промысловой кооперации [8, с. 13, 14].

В январе 1945 г. Грозненская областная партийная конференция вновь ставила вопрос о восстановлении нефтяной промышленности в кратчайший срок [9, с. 194]. Но и к концу войны положение оставалось крайне тяжелым. Так, добыча нефти в 1945 г. составила только 39,1% к уровню 1940 г., производство электроэнергии — 54,1%, строительного кирпича — 9,8%, извести — 7,8%, кожаной обуви — 24,5%, бельевого трикотажа — 28,6%, верхнего трикотажа — 10,0%, чулочно-носочных изделий — 5,6%. В целом выпуск промышленной продукции уменьшился более чем в два раза. Почти в четыре раза уменьшились лесозаготовки и деревообработка [10, с. 52].

Наибольшие потери понесли отрасли промышленности, в которых концентрировались национальные кадры. Это местная промышленность, производство строительных материалов, легкая и деревоперерабатывающая промышленность, кооперация. И это при том, что до Великой Отечественной войны чеченцы сравнительно мало были представлены в промышленности. В 1939 г. доля рабочих среди чеченцев не превышала 10,8%, служащих — 7,0%, колхозников — 73,1%. Только десятая часть чеченцев и двадцатая часть ингушей постоянно проживали в городах [11, с. 22, 24].

Три года войны незначительно повлияли на социально-профессиональную структуру чеченского общества. Постановлениями ГКО СССР квалифицированные кадры нефтяной промышленности не подлежали призыву в Красную армию и закреплялись за своими предприятиями до конца войны [12, с. 46; 13, с. 124], поэтому в нефтяной промышленности для чеченцев высвобождалось не так много мест. Что касается других секторов промышленности ЧИ АССР, таких как местная, пищевая, легкая, деревообрабатывающая, производство строительных материалов, то степень присутствия чеченцев в них и так была достаточно высокой, а количество рабочих мест сравнительно невелико. Потребность же в неквалифицированной рабочей силе покрывалась за счет трудовых мобилизаций, прежде всего сельского населения, временно закреплявшегося за предприятиями [14, с. 42, 52].

Депортируемые чеченцы и ингуши оставили на месте практически все свое имущество, включая домашний скот и птицу, запасы продовольствия, хозяйственный инвентарь, жилые и хозяйственные постройки и т. д. Тем самым в сельской местности сохранялась материальная база для быстрого восстановления колхозов и возобновления цикла сельскохозяйственных работ. Однако в силу разных причин большинство новых переселенцев не успело прибыть на новые места до окончания сезона сельскохозяйственных работ. Так, 5 тыс. хозяйств дагестанских горцев, которые должны были переселиться до 25 апреля 1944 г., не смогли уложиться в этот срок, поскольку власти не выделили необходимый транспорт и горючее [15, с. 140].

На территорию вновь созданной Грозненской области на начало мая переселилось 10 658 семей, значительная часть которых прибыла из разоренных войной временно оккупированных районов. Каждая семья получила дом, приусадебный участок и два центнера хлеба [16, с. 14].

Однако часть переселенцев прибыла, когда посевные работы уже завершились. По этой причине, а также из-за отсутствия семян многие переселенцы не смогли засеять приусадебные участки. Вновь организованные колхозы столкнулись еще и с отсутствием рабочего скота и сельхозинвентаря, посев зачастую производился ручным способом [17, с. 2-3]. В то же время часть имевшихся тракторов простаивала из-за нехватки трактористов (827 чел.), а Ставропольский крайисполком не выполнил указание о направлении трактористов в Грозненскую область [18, с. 14, 16].

Нехватка рабочего скота во многом возникла по вине властей. На долю Грозненской области пришлось 158,2 тыс. голов крупного рогатого скота, 184,7 тыс. овец и коз, 13,9 тыс. лошадей, 20,1 тыс. волов, оставленных чеченцами, но его большая часть была отправлена в районы, освобожденные от оккупации. Оставшийся крупный рогатый скот из горных районов направили в Кизлярский округ и другие затеречные районы, где произошел его массовый падеж. Зерно, оставшееся от чеченских и ингушских колхозов, пришлось сдать в счет оплаты работ машинно-тракторных станций (МТС) в 1943 г., за полученные весной 1944 г. продовольственную и семенную ссуды, а также использовать на посев озимых культур под урожай 1944 г. Большинство переселенцев, состоявших в колхозах, совершенно не получили хлеба [19, с. 14; 20, с. 2, 3].

К тому же переселенцев оказалось слишком мало, и значительная часть сельскохозяйственных земель осталась необработанной. Так, в Шалинском районе вместе 26 колхозов и 6 240 хозяйств удалось создать только 10 колхозов и 907 хозяйств [21, с. 14].

Уже в июле 1944 г. первый секретарь Грозненского обкома П. Чеплаков докладывал в Москву о необходимости к осени 1944 – весне 1945 г. заселить в область еще до 10 тыс. семей [22, с. 19].

В августе 1944 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) предприняли ряд шагов, направленных на поддержку сельского хозяйства Грозненской области. В частности, с местных колхозов списали всю задолженность прошлых лет по поставкам в хлебный фонд Красной армии и натуральной оплате за работы МТС [23, с. 134].

Тем не менее поставки продовольствия на фронт с территории бывшей Чечено-Ингушской АССР в 1944 г. упали более чем на половину [24, с. 13-14]. А ведь еще в 1943 г. по ЧИ АССР были перевыполнены план поставки продукции животноводства и план по хлебозаготовке (последний выполнен на 111 %) [25, с. 223].

В начале января 1945 г. ЦК ВКП(б) вынужден рассматривать вопрос о продовольственном положении в колхозах Грозненской области. Наибольшие трудности отмечены во вновь заселенных и временно оккупированных районах, где среди детей резко возросло число заболеваний по причине недоедания и имели место случаи со смертельным исходом [26, с. 2, 3].

Схожие трудности с хозяйственным освоением сельских районов бывшей Чечено-Ингушетии испытывали власти Дагестана и Северной Осетии. Полностью сорванным оказалось заселение высокогорного Итум-Калинского района, переданного в состав Грузии и переименованного в Ахалхевский район. Только в сентябре 1944 г. сюда было переселено 151 хозяйство из Душетского района Грузии, организовано 4 небольших колхоза и созданы районные партийные и советские органы. Однако вскоре переселенцы, недовольные низкой урожайностью местных земель, необустроенностью пастбищ и трудными жилищными условиями, «усиленно» потребовали «вернуть их на прежнее место жительства». Чрезвычайно затрудненным оказалось сообщение с районом со стороны Грузии по причине полного отсутствия дорог, а дорогу со стороны Грозного не удавалось содержать в надлежащем состоянии ввиду малочисленности населения. Продовольственное снабжение также обеспечивалось из Грузии, что обходилось очень дорого и шло за счет сокращения фондов снабжения городского населения. За полтора года после создания Ахалхевского района только на содержание районных органов власти было израсходовано до 2 млн руб. В ноябре 1945 г. ЦК ВКП(б) приняло предложение властей Грузии о ликвидации Ахалхевского района с включением его территории в состав Душетского района [27, с. 94-97].

Таким образом, несмотря на то что полностью оценить экономические потери, вызванные депортацией чеченцев и ингушей, все еще не представляется возможным, очевидно, что она стала серьезным ударом для промышленности и сельского хозяйства на территориях, затронутых ею. На преодоление негативных последствий этой акции грозненской промышленности и сельскохозяйственным районам, отошедшим в состав вновь образованной Грозненской области, Дагестанской и Северо-Осетинской АССР, понадобилось несколько лет. Однако экономика высокогорных районов с ее уникальным хозяйственным укладом, складывавшимся веками, так и не смогла восстановиться в полном объеме.

ЛИТЕРАТУРА:
1. Эдиев Д.М. Демографические потери депортированных народов СССР. Ставрополь, 2003. 336 с.; Pohl J.O. Ethnic Cleansing in the USSR. 1937-1949. Westport (Connecticut) ; L., 1999. P. 93-98.
2. Зоев С.О. Промышленность Чечено-Ингушской АССР за 50 лет. Грозный, 1972. 172 с.
3. Федоров В. Нефтяники — фронту // Грозненский рабочий. 1944. № 1 (6580). 1 янв. С. 2.
4. АУПЧР (Арх. упр. Правительства Чечен. Респ.). Ф. 1212. Оп. 3 кс. Ед. хр. 602.
5. Зоев С.О. Указ. соч. С. 47-48.
6. Гакаев Х.А. Депортация чеченского народа // Национально-государственное строительство в Чечне: история и современность : материалы регион. науч. конф., посвящ. 90-летию автономии Чечни (30 нояб. – 1 дек. 2012 г.). Грозный, 2013.
7. АУПЧР. Ф. 1212. Оп. 3 кс. Ед. хр. 769.
8. Там же. Ед. хр. 622.
9. Зоев С.О. Указ. соч. С. 10.
10. Абазатов М.А. Чечено-Ингушская АССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Грозный, 1973.
11. Заурбекова Г.В. Основные тенденции изменения социально-классового состава населения Чечено-Ингушской АССР за годы советской власти // Этносоциальные и культурно-бытовые процессы в Чечено-Ингушетии. Грозный, 1986. С. 19-32.
12. АУПЧР. Ф. 1212. Оп. 3 кс. Ед. хр. 176.
13. Там же. Ед. хр. 207.
14. Зоев С.О. Указ. соч. С. 42, 52.
15. Ибрагимов Муса, Ибрагимов Мовсар. Чечня: через круги ада. Войны, переселения и депортации чеченского народа. Грозный, 2017.
16. АУПЧР. Ф. 1212. Оп. 3 кс. Ед. хр. 602.
17. Там же. Ед. хр. 561.
18. Там же. Ед. хр. 602.
19. Там же. С. 14.
20. Там же. Ед. хр. 561.
21. Там же. Ед. хр. 602.
22. Там же. Ед. хр. 603.
23. Там же. Ед. хр. 144.
24. Абдурахманов Д.Б., Гапуров Ш.А., Магомаев В.Х. Вклад тружеников тыла Чечено-Ингушетии в победу над фашистской Германией // Вклад народов Чечено-Ингушетии в Победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. (III Кадыровские чтения): сб. материалов Всерос. науч. конф., посвящ. 70-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. (Грозный, 15 апр. 2015 г.). Грозный, 2016. С. 3-16.
25. Ибрагимов М., Хатуев И. Чеченская Республика в период Великой Отечественной войны. Нальчик, 2007. 315 с.
26. АУПЧР. Ф. 1212. Оп. 3 кс. Ед. хр. 561.
27. Там же. Ед. хр. 389.

В пикете приняли участие Хасан Кациев, который подвергся пыткам со стороны правоохранителей Ингушетии в 2014 году, Пятимат Далиева, чьего брата в 2016 году убили в отдалении ЦПЭ, Эсет Котиева – мать Вахи Котиева, вынужденного покинуть страну из-за преследования со стороны бывшего начальника ЦПЭ РИ Тимура Хамхоева (как сообщал “Кавказ.Реалии”, недавно Котиева задержали в Германии).

Свой пикет провела и Любовь Попова, мать Михаила Попова, который вместе с женой Хадиджей Хамхоевой уже год находится в СИЗО Владикавказа по обвинению в хранении наркотиков. Они заявляют, что дело против них сфабриковано.

Пикетчики также поддержали ингушского оппозиционера Магомеда Хазбиева, которого обвиняют в хранении оружия и оскорблении представителя власти.

“Благодаря успешно проведенной операции врачам удалось восстановить зрение старца. Из-за катаракты 121-летний Аппас Илиев не мог читать Коран. Сейчас эта проблема позади все позади. В ближайшие дни самый пожилой россиян сможет читать”, – сказал собеседник агентства.

Долгожитель чувствует себя хорошо и быстро идет на поправку, добавил он.

А.Илиев родился 1 марта 1896 года. Долгожитель воспитал восьмерых детей, у него 35 внуков, около 20 правнуков, есть праправнуки.

Аппас Лорсович старается не принимать лекарств. Позволяет врачам делать лишь прививки. Несмотря на почтенный возраст, он ходит в мечеть, ведет активный образ жизни, принимает участие в выборах, косит сено и ухаживает за домашними животными.

По данным российской “Книги рекордов и достижений”, является самым пожилым человеком в России.

…Марем не раз убегала из дома, спасаясь от побоев со стороны мужа, Мухарбека Евлоева, но он всегда возвращал ее назад. Летом 2015 года он с сообщниками даже похитил сестру Марем – Елизавету и ее мужа, чтобы выяснить, где прячется его супруга.

19 октября 2015 года после очередной ссоры Марем успела позвонить сестре и сообщить, что муж угрожал ей расправой за последний побег из дома и заявления в полицию. Сразу после разговора Елизавета направилась к сестре, но обнаружила только троих заплаканных племянников, которые рассказали, что видели окровавленные волосы матери. Сама Марем бесследно пропала.

Елизавета сразу написала заявление в полицию, но уголовное дело об убийстве возбудили лишь спустя две недели. Сейчас оно приостановлено за “невозможностью найти лицо, подлежащее к привлечению в качестве подозреваемого”.

В феврале 2017 года Елизавета пожаловалась на неэффективное расследование пропажи Марем в Европейский суд. ЕСПЧ зарегистрировал ее жалобу. В ней указано нарушение трех статей Европейской Конвенции: право на жизнь, запрещение пыток и запрещение дискриминации.

В заявлении также указывается, что правоохранительные органы не попытались предотвратить убийство, хотя Марем жаловалась на избиения со стороны мужа, а сам Евлоев подтверждал это.

“У нас есть протокол его опроса, в котором он признает, что иногда бьет ее, утверждая при этом, что она сама виновата. Полиция в связи с этим никаких мер не предпринимала. Мы также пожаловались на дискриминацию, потому что в России в принципе отсутствует законодательство о предупреждении домашнего насилия, что говорит о дискриминации женщин, потому что они прежде всего страдают от этого явления”, – говорит Ольга Гнездилова, юрист организации “Правовая инициатива”, которая занимается делом Алиевых.

В случае положительного решения ЕСПЧ, российским властям будет указано на необходимость проведения эффективного расследования убийства Марем, а правоохранительные органы будут обязаны провести следственные действия. Однако поскольку их не провели по горячим следам, многие улики могут быть уже утрачены, поясняет собеседница “Кавказ.Реалии”.

“Кроме того, мы ждем, что Суд выскажет свою позицию в связи с отсутствием в России законодательства о предупреждении домашнего насилия. В ряде стран женщина имеет возможность получить «охранный ордер» – это означает, что суд или полиция запрещает лицу, которое уже избивало женщину, приближаться к ней. У женщины должна быть возможность уйти и чтобы за ними никто не гнался, как было в случае с Марем, ведь муж несколько раз находил ее и возвращал домой”, – уверена юрист.

Что касается похищения Елизаветы, то в феврале 2017 года при содействии адвокатов «Правовой инициативы» Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова привлекли к ответственности за это преступление. Им назначили наказание в виде лишения свободы на 6 и 5 лет строгого режима, соответственно. Однако в августе 2017 года, Верховный суд Ингушетии освободил их.

“Правовая инициатива” готовит жалобу на отмену приговора в Верховный суд России. По словам Гнездиловой, сейчас юристы анализируют протоколы судебных заседаний, поскольку все свидетели в деле последовательно изменили свои показания: сначала они говорили, что вызвали полицию и Евлоев выпустил Елизавету и ее мужа только после того, как похитителей начала преследовать полицейская машина, но позже они начали говорить, что никаких правоохранителей не было. Сами полицейские тоже отказались от первоначальных показаний и заявили, что просто патрулировали местность. В итоге суд кассационной инстанции отменил приговор похитителям, мотивировав свое решение их добровольным отказом от преступления.

“Мы считаем важным, чтобы дело о похищении было истребовано в Москву. К сожалению, это дело осложняется давлением и угрозами в адрес потерпевших. Лиза уехала из Ингушетии из-за угроз, и я думаю, что она уже не сможет вернуться. Ее никто не смог бы защитить. В республике осталась еще одна сестра Лизы и Марем, несколько дней назад к ней домой приехали мужчины, требовали сказать новый адрес Лизы и угрожали расправой, если семья не оставит поиски Марем. Они просили отказаться от обжалования оправдательного приговора по делу о похищении”, – сообщила Гнездилова.

Марем бесследно исчезла ровно два года назад,19 сентября 2015 года. Это произошло после очередной ссоры с ее мужем Мухарбеком Евлоевым, который неоднократно избивал женщину.

Уголовное дело об убийстве Марем было возбуждено лишь спустя две недели, после того как Елизавета Алиева заявила о пропаже сестры. Постановление о признании Елизаветы потерпевшей по делу было вынесено спустя почти 2 месяца, напоминают в “Правовой инициативе”.

При этом Елизавета сообщала, что получала угрозы от Евлоева и его родственников, которые требовали забрать заявление из полиции. В октябре 2015 года во дворе ее дома в Ингушетии взорвалась граната, но никакого расследования проведено не было. Елизавета несколько раз запрашивала применения меры госзащиты, но они оказались неэффективными. Елизавета была вынуждена уехать из республики с детьми.

В феврале 2017 года Алиева пожаловалась на неэффективное расследование пропажи Марем в Европейский суд. Теперь суд зарегистрировал ее жалобу №18424/17, в которой указано нарушение трех статей Европейской Конвенции: право на жизнь, запрещение пыток и запрещение дискриминации .

Напомним, еще до исчезновения Марем, летом 2015 года, Евлоев с сообщниками похищал саму Елизавету и ее мужа, но супругам удалось освободиться.

При содействии адвокатов “Правовой инициативы” Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова привлекли к ответственности за это похищение. Им назначили наказание в виде лишения свободы на 6 и 5 лет строгого режима, соответственно. Однако спустя полгода, в августе 2017 года, Верховный суд Ингушетии освободил их, рассмотрев кассационные жалобы.

В жалобе также указывается, что государство не предприняло никаких мер для предотвращения насилия в отношении Марем.

“Все жалобы на домашнее насилие, которые подавали Марем и Елизавета Алиевы, были проигнорированы полицией и уголовное дело против супруга Марем Мухарбека Евлоева не возбуждалось”, – отмечает адвокат “Правовой инициативы” Ольга Гнездилова.

Напомним, летом 2015 года после очередного побега супруги Мухарбек Евлоев похитил ее сестру, чтобы узнать о местонахождении Марем. Вооруженные родственники Евлоева посадили Елизавету и ее мужа в машину и увезли в неизвестном направлении. Чете удалось освободиться.

Уже 19 сентября 2015 года Елизавета вновь обратилась в правоохранительные органы: сестра по телефону сообщила ей о новых побоях и угрозах со стороны Евлоева.

Тогда женщина направилась к Марем домой, где увидела, что плачущих племянников, которые рассказали, что видели окровавленные волосы матери.

О местонахождении Марем до сих пор ничего неизвестно. Спустя две недели было возбуждено дело об убийстве, однако обвинение никому не предъявлено.

Но Мухарбека Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова все же удалось привлечь к ответственности за похищение Елизаветы. Евлоев приговорен к 6 годам заключения в колонии строгого режима и оштрафован на 80 тысяч рублей.

В Ингушетии образован совет по профилактической работе с родственниками участников и жертв вооруженных конфликтов. Среди функций нового органа – проведение образовательных, культурных, спортивных мероприятий с участием детей сотрудников правоохранительных органов, погибших при исполнении долга, а также детей участников вооруженного подполья. Власти республики обязуются оказывать психологическую, правовую, консультативную и практическую помощь, поддержку в трудоустройстве и в получении образования.

Сообщается, что республике есть более ста семей, с которыми будет проводиться такая работа.

В отличие от своего чеченского коллеги, ингушский глава республики пытается искать альтернативные пути решения вопроса адаптации и снижения уровня протестных действий со стороны радикально настроенных молодых людей. В этом вопросе в Ингушетии поступают более либерально, чем в соседней Чечне. Так, на встрече с родителями молодых людей, участвующих в боевых действиях в Сирии и в других странах на стороне террористических группировок, Евкуров призвал их убедить своих сыновей сложить оружие и прийти с повинной.

Глава Ингушетии предложил родителям предполагаемых боевиков два варианта: первый – сдаться властям и вернуться к мирной жизни с помощью программы адаптации, и второй – понести наказание по всей строгости закона. При этом глава Ингушетии в качестве примера привел восемь случаев, когда молодые люди сами приходили с повинной и обращались в адаптационную комиссию с просьбой о смягчении им наказания.

Мы поинтересовались у пресс-секретаря главы Ингушетии Мадины Галаевой, что происходит с молодым человеком, если он решился сдаться властям после участия в вооруженном подполье или в боях на стороне экстремистской группировки ИГИЛ в Сирии. Сотрудник ведомства пояснила, что люди, одурманенные пропагандой “священной” войны в Сирии, потихоньку начали понимать, что их просто используют как пушечное мясо, и стали возвращаться домой. Таких – единицы, так как многие боятся, что власть обманет, и их посадят на долгие годы в тюрьму. И здесь, по словам Мадины, важен тот факт, что власть в Ингушетии не отвернулась от них, а протянула им руку помощи: обратившиеся в Совет по адаптации обеспечиваются жильем, работой и остаются под контролем правоохранительных сил. Это – шанс молодым заново начать свою жизнь.

В секретариате Совета Безопасности Ингушетии пояснили в ответ на запрос “Кавказ.Реалии”, что молодые люди выходят на Совет по адаптации через родственников. Первым делом Совет получает от молодого человека заявление, где указывается, где, и с каких пор он был на нелегальном положении. После этого члены Совета, куда входят представители власти, правоохранительных органов, спецслужб и правозащитных организаций, коллегиально рассматривают дело.

В зависимости от степени тяжести преступлений, совершенных бывшими боевиками в годы нелегального положения, принимается решение об освобождении от уголовного заключения или снисхождении при вынесении приговора. Через данную процедуру властям Ингушетии уже удалось полностью освободить от уголовного наказания восьмерых человек, а некоторым были сокращены сроки заключения.

Данная практика ингушских властей по адаптации молодых людей из числа тех, кто был связан с вооруженным исламистским подпольем, могла бы стать примером для всего северокавказского региона. Вполне возможно, что здесь проходит апробирование с подачи федерального центра.

Справка:
В соседней с Ингушетией Чеченской республике распространена практика коллективной ответственности за преступления предполагаемых боевиков. Власти Чечни неоднократно способствовали выдворению родственников предполагаемых боевиков с территории республики, в том числе и уничтожения их домов. Данную практику осуждил президент России, тем не менее, в Чечне она все еще применяется.

“Притворитесь, что это вы ограбили банк”

11 июля 2016 года в филиал Россельхозбанка в ингушском городе Сунжа зашел мужчина в костюме и шляпе, подошел к кассиру и протянул записку, в которой требовал выдать ему деньги, угрожая подорвать помещение в случае отказа. Забрав около 12 миллионов рублей в различной валюте, грабитель скрылся, оставив на стойке гранату, которая, как выяснили прибывшие на место саперы, оказалась муляжом.

На следующий же день в Сунженское РОВД вызвали кассира банка Марем Точиеву, которая работала в день ограбления. После многочасового допроса женщину отпустили, но потом вновь доставили в отделение. Марем позвонила мужу – Магомеду Далиеву, который находился в Москве на заработках, и пожаловалась на давление полицейских.

13 июля Магомед прибыл на родину, а через два дня в его квартиру в Сунже ворвались люди в масках, заломили Далиеву руки и около полутора-двух часов находились в помещении, прежде чем вызвать понятых. После этого силовики провели обыск в доме Далиевых и уже при понятых обнаружили две ручные гранаты. Как рассказывали потом свидетели, увидев боеприпасы, Магомед сказал: “вот, значит, что вы мне в руки вложили”. После обыска родственники обнаружили пропажу 170 тысяч рублей, которые откладывали на процедуру ЭКО для 39-летней Марем.

Тем временем Далиева доставили в местное отделение ЦПЭ МВД, где уже несколько часов находилась его жена. Вечером родственникам Магомеда позвонили и сообщили, что он находится в морге.

Согласно официальному медицинскому заключению Далиев умер от инфаркта, но родственники уверены, что Магомеда скончался после побоев и пыток током. Об этом свидетельствуют множественные гематомы на его теле и показания его жены, которая тоже подвергалась пыткам.

Женщина рассказала, что ее били, надев на голову пакет и обмотав его скотчем, пытали током, присоединяя клеммы к пальцам рук и ног, вливали в рот водку. От Марем требовали признаться, что это она с мужем инициировала ограбление банка, при этом обещали дать условный срок и помочь выехать из страны. Через какое-то время в кабинет зашел сотрудник и сказал, что “нужно забрать ток”, потому что “прибыли еще клиенты”, вспоминает Марем. Потом к ней подошел мужчина, в котором она впоследствии опознала начальника ингушского ЦПЭ Тимура Хамхоева, и спросил, хочет ли она услышать, как кричит ее муж.

“Они сломали ему множество костей, разбили молотком коленные чашечки, смяли все ребра, надевали пакет на голову, били током, бросали на пол и прыгали сверху, а потом выдали бумажку, что он умер от инфаркта. Они думали, что это пройдет, потому что проходило все это время. Очень много народа пострадали от этого ЦПЭ: погибли, пропали без вести, стали инвалидами, сели в тюрьму или сбежали из страны, оставив родителей и детей”, – рассказала нам сестра убитого Магомеда Далиева – Пятимат.

Узнав о случившемся, она приехала в Ингушетию из Челябинска, где живет уже много лет, и теперь пытается добиться справедливого расследования. После убийства Следственный комитет по Ингушетии начал проводить доследственную проверку, но дело почти пять месяцев не двигалось с места, рассказывает она. Несмотря на то, что Марем Точиева опознала пытавших ее с мужем Хамхоева и начальника РОВД Сунженского района Магомеда Бекова, силовикам не было предъявлено обвинение.

Видеообращение подействовало с третьего раза

Тогда Пятимат записала видеообращение, в котором рассказала о бездействии полицейских и следователей. Это привело к задержанию рядового сотрудника ЦПЭ Алихана Бекова, а Следственный комитет сообщил родственникам убитого, что виновного нашли и он понесет наказание.

“У нас есть знакомые в правоохранительных органах, которые сочувствуют нам и анонимно делятся информацией. От них мы узнали, что Алихана положили в больницу якобы с каким-то заболеванием. Я записываю новое видео. Алихана Бекова снова обещают посадить, но в итоге помещают под домашний арест с браслетом ФСИН. После третьего моего видеообращения его наконец закрывают в СИЗО и предъявляют обвинение по статье 286 (превышение полномочий), а потом и 105 (убийство)”, – рассказывает Пятимат.

В следующие месяцы Далиева продолжила писать письма в прокуратуру, следственный комитет и МВД Ингушетии, но в ответ получала отписки. Параллельно она ведет канал на YouTube, где зачитывает на камеру всю переписку с силовыми, следственными и надзорными ведомствами.

“Хамхоев и Магомед Беков продолжали чувствовать себя свободно. После того, как Марем их опознала, они открыто угрожали ей, но их не посадили. Власти покрывают их, Магомеда Бекова просто отослали из Сунжи в Назрань на ту же должность – начальник РОВД”, – вспоминает Пятимат.

Сестра Магомеда рассказывает, что 5 декабря 2016 года Марем Точиева и ее адвокат добились личного приема у заместителя председателя Следственного комитета России Бориса Карнаухова в Ессентуках, . Женщина утверждает, что выслушав посетителей, замглавы СК “пообещал собрать 7 декабря экстренное совещание и позвонил в Ингушетию”.

Проблеск справедливости

На следующий день, 6 декабря, Тимур Хамхоев и несколько его подчиненных были задержаны сотрудниками республиканского управления УФСБ и центрального аппарата Управления собственной безопасности МВД.

Поначалу в отношении задержанных было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 162 УК РФ (разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору). По версии следствия, Хамхоев оказался причастен к разбою в отношении гражданина Азербайджана, у которого отняли автомобиль и телефон, а за возвращение вымогали 800 тысяч рублей. Позже обвинение по этому эпизоду переквалифицировали на часть 2 статьи 163 (вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору) и часть 3 статьи 286 (совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий с применением насилия).

Наконец, в конце декабря Хамхоеву и его подчиненным предъявили и обвинения в “применении физического насилия в отношении 39-летней местной жительницы и ее 50-летнего супруга” Магомеда Далиева. Дело квалифицировали по той же части 3 статьи 286 УК РФ. Суд избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу.

“Я не собираюсь никого прощать”

“Но дело снова застопорилось. Обвинение в убийстве Хамхоеву не предъявлено, а Магомед Беков и вовсе на свободе, сейчас он якобы на лечении в Москве, у него якобы нашли опухоль. Были сообщения в СМИ, что он арестован, но это – неправда. Мы опасаемся, что они могут избежать наказания: найти козла отпущения среди подчиненных, а начальников выпустить. Мы хотим не допустить этого, хотя мне угрожал лично Хамхоев. Сейчас угрозы продолжаются, но я и под страхом смерти не оставлю это дело”, – говорит Пятимат Далиева. Женщина утверждает, что к ее родственникам приходили люди “якобы от главы республики” и требовали любым способом “заткнуть ей рот”.

В минувший вторник она прилетела в Москву и провела одиночный пикет перед зданием Следственного комитета РФ, требуя передать расследование дела об убийстве Магомеда Далиева в СКР по Северо-Кавказскому федеральному округу. Пятимат уверена, что в Ингушетии не удастся добиться справедливого расследования.

“После ареста Алихана Бекова ко мне пришли его родственники, доказывали, что Хамхоев его подставил, – вспоминает Пятимат Далиева. – Я допускаю, что на него пытаются перевести все стрелки, но я не могу сказать, что он не участвовал в убийстве, есть сведения, что он подключал ток. Я не собираюсь никого прощать. Я хочу, чтобы каждый, кто бил и пытал моего брата, кто молча наблюдал за этим и кто покрывал преступников, понесли заслуженное наказание”.

9 февраля Евкуров сообщил на своей странице в инстаграме о том, что встречался в Москве с Чрезвычайным и Полномочным послом Турецкой Республики в России Хусейном Дириозом.

“На встрече также присутствовали председатель Российско-турецкого делового совета Ахмет Паланкоев и постпред РИ при Президенте РФ Алихан Цечоев. В ходе встречи обсуждались вопросы торгово-экономического сотрудничества между Республикой Ингушетия и Турецкой Республикой, перспективы сотрудничества в области строительства, логистики и в сфере туризма, а также развития агропромышленного комплекса и инвестиционных проектов”, – написал ингушский лидер.

Как отметили ингушские власти, в рамках встречи рассмотрели возможность презентации инвестпортфеля Ингушетии на площадке Посольства Турции в Москве. Руководитель региона рассказал гостю об успехах Ингушетии в агропромышленном комплексе и перспективах сотрудничества в этой отрасли.

Как заявили нам в пресс-службе Министерства экономического развития Ингушетии, кавказская республика предлагает инвесторам благоприятные условия для осуществления финансовых вложений и предоставляет им широкие возможности для освоения еще незанятых ниш рынка, в частности, реализации инвестиционных проектов в сфере пищевой и легкой промышленности.

“Хотелось бы отметить, что привлечение инвестиций в сферу промышленности является лишь одним из приоритетных векторов экономического развития нашего региона. В последнее время нами ведется активная работа по развитию туризма и реализации рекреационного потенциала Ингушетии”, – разъяснили в ведомстве.

За культурой идет экономика

Традиционно культурные проекты закладывают прочный фундамент для развития экономических отношений. На этом поприще представители Ингушетии проявляют себя искусными дипломатами. Так, власти республики уже решили отправить артистов государственного ансамбля народного танца “Ингушетия” в Катар на гастроли.

“Выезд стал возможен по результатам встречи главы региона c послом Катара в России. Поездка ансамбля в количестве 33 человек запланирована в составе официальной делегации Ингушетии”, – информирует сайт министерства культуры республики.

Отсутствие эффекта

Ингушские власти уделяют много внимания встречам с зарубежными партнерами, однако эффекта от этих переговоров пока нет. По крайней мере, предприниматели не ощущают на себе изменений в связи с новыми торговыми соглашениями.

Представитель Ассоциации молодых предпринимателей Ингушетии Ахмед Бузуртанов рассказал “Кавказ.Реалии”, что в связи с заключенным с Ираном договором о сотрудничестве, на его взгляд, ничего не изменилось. “На уровне малого бизнеса, то есть в магазинах или на рынках, не видны какие-либо изменения в товарных рядах. На оптовых базах я также не наблюдал появление каких-то новых брендов. В СМИ или в рекламе нет ничего, что говорило бы о появлении каких-то взаимоотношений с Ираном”, – заявил предприниматель.

Не только бизнесмены, но и общественники не понимают, откуда ингушские власти возьмут продукцию для экспорта. Общественный деятель Магомед Муцольгов заявляет, что не знает, где власти намерены получать фрукты и мясо в производственных масштабах в Ингушетии. “Мои хорошие знакомые, торгующие мясом, возят почти всю скотину из других регионов и только незначительную часть покупают у местного населения. По фруктам такая же картина. Вот только начали появляться в торговле местные яблоки, но говорить об излишках для экспорта тоже преждевременно”, – констатирует общественник из Ингушетии.

При этом те иранские товары, которые имеются на ингушском рынке, появились не в результате подписания соглашения с Ираном. Это подтверждает и Муцольгов. “Единственный продукт иранского происхождения на наших прилавках, который я могу назвать с ходу, это – финики, и появились они не сегодня”, – отмечает он.

Между тем в Минэкономразвития Ингушетии оставили без ответа вопрос о том, какие конкретно ингушские товары импортируются из Ирана и экспортируются в Иран из Ингушетии, хотя со времени подписания договора прошло достаточно времени для конкретных действий.

Такой же неопределенной пока остается и судьба договоренностей Ингушетии с Саудовской Аравией. “В результате визита делегации Республики Ингушетия проведена презентация инвестиционного потенциала региона, достигнута договоренность о поставках продукции, произведенной на территории Республики Ингушетия, в КСА”, – рассказали “Кавказ.Реалии” в Минэкономразвития республики.

Как отметили в ведомстве, в целях налаживания двусторонних деловых контактов в феврале текущего года запланирован визит бизнес-сообщества Ингушетии в КСА, где планируется представить конкретные проработанные предложения по объемам возможной поставки продукции.