В пикете приняли участие Хасан Кациев, который подвергся пыткам со стороны правоохранителей Ингушетии в 2014 году, Пятимат Далиева, чьего брата в 2016 году убили в отдалении ЦПЭ, Эсет Котиева – мать Вахи Котиева, вынужденного покинуть страну из-за преследования со стороны бывшего начальника ЦПЭ РИ Тимура Хамхоева (как сообщал “Кавказ.Реалии”, недавно Котиева задержали в Германии).

Свой пикет провела и Любовь Попова, мать Михаила Попова, который вместе с женой Хадиджей Хамхоевой уже год находится в СИЗО Владикавказа по обвинению в хранении наркотиков. Они заявляют, что дело против них сфабриковано.

Пикетчики также поддержали ингушского оппозиционера Магомеда Хазбиева, которого обвиняют в хранении оружия и оскорблении представителя власти.

“Благодаря успешно проведенной операции врачам удалось восстановить зрение старца. Из-за катаракты 121-летний Аппас Илиев не мог читать Коран. Сейчас эта проблема позади все позади. В ближайшие дни самый пожилой россиян сможет читать”, – сказал собеседник агентства.

Долгожитель чувствует себя хорошо и быстро идет на поправку, добавил он.

А.Илиев родился 1 марта 1896 года. Долгожитель воспитал восьмерых детей, у него 35 внуков, около 20 правнуков, есть праправнуки.

Аппас Лорсович старается не принимать лекарств. Позволяет врачам делать лишь прививки. Несмотря на почтенный возраст, он ходит в мечеть, ведет активный образ жизни, принимает участие в выборах, косит сено и ухаживает за домашними животными.

По данным российской “Книги рекордов и достижений”, является самым пожилым человеком в России.

…Марем не раз убегала из дома, спасаясь от побоев со стороны мужа, Мухарбека Евлоева, но он всегда возвращал ее назад. Летом 2015 года он с сообщниками даже похитил сестру Марем – Елизавету и ее мужа, чтобы выяснить, где прячется его супруга.

19 октября 2015 года после очередной ссоры Марем успела позвонить сестре и сообщить, что муж угрожал ей расправой за последний побег из дома и заявления в полицию. Сразу после разговора Елизавета направилась к сестре, но обнаружила только троих заплаканных племянников, которые рассказали, что видели окровавленные волосы матери. Сама Марем бесследно пропала.

Елизавета сразу написала заявление в полицию, но уголовное дело об убийстве возбудили лишь спустя две недели. Сейчас оно приостановлено за “невозможностью найти лицо, подлежащее к привлечению в качестве подозреваемого”.

В феврале 2017 года Елизавета пожаловалась на неэффективное расследование пропажи Марем в Европейский суд. ЕСПЧ зарегистрировал ее жалобу. В ней указано нарушение трех статей Европейской Конвенции: право на жизнь, запрещение пыток и запрещение дискриминации.

В заявлении также указывается, что правоохранительные органы не попытались предотвратить убийство, хотя Марем жаловалась на избиения со стороны мужа, а сам Евлоев подтверждал это.

“У нас есть протокол его опроса, в котором он признает, что иногда бьет ее, утверждая при этом, что она сама виновата. Полиция в связи с этим никаких мер не предпринимала. Мы также пожаловались на дискриминацию, потому что в России в принципе отсутствует законодательство о предупреждении домашнего насилия, что говорит о дискриминации женщин, потому что они прежде всего страдают от этого явления”, – говорит Ольга Гнездилова, юрист организации “Правовая инициатива”, которая занимается делом Алиевых.

В случае положительного решения ЕСПЧ, российским властям будет указано на необходимость проведения эффективного расследования убийства Марем, а правоохранительные органы будут обязаны провести следственные действия. Однако поскольку их не провели по горячим следам, многие улики могут быть уже утрачены, поясняет собеседница “Кавказ.Реалии”.

“Кроме того, мы ждем, что Суд выскажет свою позицию в связи с отсутствием в России законодательства о предупреждении домашнего насилия. В ряде стран женщина имеет возможность получить «охранный ордер» – это означает, что суд или полиция запрещает лицу, которое уже избивало женщину, приближаться к ней. У женщины должна быть возможность уйти и чтобы за ними никто не гнался, как было в случае с Марем, ведь муж несколько раз находил ее и возвращал домой”, – уверена юрист.

Что касается похищения Елизаветы, то в феврале 2017 года при содействии адвокатов «Правовой инициативы» Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова привлекли к ответственности за это преступление. Им назначили наказание в виде лишения свободы на 6 и 5 лет строгого режима, соответственно. Однако в августе 2017 года, Верховный суд Ингушетии освободил их.

“Правовая инициатива” готовит жалобу на отмену приговора в Верховный суд России. По словам Гнездиловой, сейчас юристы анализируют протоколы судебных заседаний, поскольку все свидетели в деле последовательно изменили свои показания: сначала они говорили, что вызвали полицию и Евлоев выпустил Елизавету и ее мужа только после того, как похитителей начала преследовать полицейская машина, но позже они начали говорить, что никаких правоохранителей не было. Сами полицейские тоже отказались от первоначальных показаний и заявили, что просто патрулировали местность. В итоге суд кассационной инстанции отменил приговор похитителям, мотивировав свое решение их добровольным отказом от преступления.

“Мы считаем важным, чтобы дело о похищении было истребовано в Москву. К сожалению, это дело осложняется давлением и угрозами в адрес потерпевших. Лиза уехала из Ингушетии из-за угроз, и я думаю, что она уже не сможет вернуться. Ее никто не смог бы защитить. В республике осталась еще одна сестра Лизы и Марем, несколько дней назад к ней домой приехали мужчины, требовали сказать новый адрес Лизы и угрожали расправой, если семья не оставит поиски Марем. Они просили отказаться от обжалования оправдательного приговора по делу о похищении”, – сообщила Гнездилова.

Марем бесследно исчезла ровно два года назад,19 сентября 2015 года. Это произошло после очередной ссоры с ее мужем Мухарбеком Евлоевым, который неоднократно избивал женщину.

Уголовное дело об убийстве Марем было возбуждено лишь спустя две недели, после того как Елизавета Алиева заявила о пропаже сестры. Постановление о признании Елизаветы потерпевшей по делу было вынесено спустя почти 2 месяца, напоминают в “Правовой инициативе”.

При этом Елизавета сообщала, что получала угрозы от Евлоева и его родственников, которые требовали забрать заявление из полиции. В октябре 2015 года во дворе ее дома в Ингушетии взорвалась граната, но никакого расследования проведено не было. Елизавета несколько раз запрашивала применения меры госзащиты, но они оказались неэффективными. Елизавета была вынуждена уехать из республики с детьми.

В феврале 2017 года Алиева пожаловалась на неэффективное расследование пропажи Марем в Европейский суд. Теперь суд зарегистрировал ее жалобу №18424/17, в которой указано нарушение трех статей Европейской Конвенции: право на жизнь, запрещение пыток и запрещение дискриминации .

Напомним, еще до исчезновения Марем, летом 2015 года, Евлоев с сообщниками похищал саму Елизавету и ее мужа, но супругам удалось освободиться.

При содействии адвокатов “Правовой инициативы” Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова привлекли к ответственности за это похищение. Им назначили наказание в виде лишения свободы на 6 и 5 лет строгого режима, соответственно. Однако спустя полгода, в августе 2017 года, Верховный суд Ингушетии освободил их, рассмотрев кассационные жалобы.

В жалобе также указывается, что государство не предприняло никаких мер для предотвращения насилия в отношении Марем.

“Все жалобы на домашнее насилие, которые подавали Марем и Елизавета Алиевы, были проигнорированы полицией и уголовное дело против супруга Марем Мухарбека Евлоева не возбуждалось”, – отмечает адвокат “Правовой инициативы” Ольга Гнездилова.

Напомним, летом 2015 года после очередного побега супруги Мухарбек Евлоев похитил ее сестру, чтобы узнать о местонахождении Марем. Вооруженные родственники Евлоева посадили Елизавету и ее мужа в машину и увезли в неизвестном направлении. Чете удалось освободиться.

Уже 19 сентября 2015 года Елизавета вновь обратилась в правоохранительные органы: сестра по телефону сообщила ей о новых побоях и угрозах со стороны Евлоева.

Тогда женщина направилась к Марем домой, где увидела, что плачущих племянников, которые рассказали, что видели окровавленные волосы матери.

О местонахождении Марем до сих пор ничего неизвестно. Спустя две недели было возбуждено дело об убийстве, однако обвинение никому не предъявлено.

Но Мухарбека Евлоева и его родственника Мурада Парагульгова все же удалось привлечь к ответственности за похищение Елизаветы. Евлоев приговорен к 6 годам заключения в колонии строгого режима и оштрафован на 80 тысяч рублей.

В Ингушетии образован совет по профилактической работе с родственниками участников и жертв вооруженных конфликтов. Среди функций нового органа – проведение образовательных, культурных, спортивных мероприятий с участием детей сотрудников правоохранительных органов, погибших при исполнении долга, а также детей участников вооруженного подполья. Власти республики обязуются оказывать психологическую, правовую, консультативную и практическую помощь, поддержку в трудоустройстве и в получении образования.

Сообщается, что республике есть более ста семей, с которыми будет проводиться такая работа.

В отличие от своего чеченского коллеги, ингушский глава республики пытается искать альтернативные пути решения вопроса адаптации и снижения уровня протестных действий со стороны радикально настроенных молодых людей. В этом вопросе в Ингушетии поступают более либерально, чем в соседней Чечне. Так, на встрече с родителями молодых людей, участвующих в боевых действиях в Сирии и в других странах на стороне террористических группировок, Евкуров призвал их убедить своих сыновей сложить оружие и прийти с повинной.

Глава Ингушетии предложил родителям предполагаемых боевиков два варианта: первый – сдаться властям и вернуться к мирной жизни с помощью программы адаптации, и второй – понести наказание по всей строгости закона. При этом глава Ингушетии в качестве примера привел восемь случаев, когда молодые люди сами приходили с повинной и обращались в адаптационную комиссию с просьбой о смягчении им наказания.

Мы поинтересовались у пресс-секретаря главы Ингушетии Мадины Галаевой, что происходит с молодым человеком, если он решился сдаться властям после участия в вооруженном подполье или в боях на стороне экстремистской группировки ИГИЛ в Сирии. Сотрудник ведомства пояснила, что люди, одурманенные пропагандой “священной” войны в Сирии, потихоньку начали понимать, что их просто используют как пушечное мясо, и стали возвращаться домой. Таких – единицы, так как многие боятся, что власть обманет, и их посадят на долгие годы в тюрьму. И здесь, по словам Мадины, важен тот факт, что власть в Ингушетии не отвернулась от них, а протянула им руку помощи: обратившиеся в Совет по адаптации обеспечиваются жильем, работой и остаются под контролем правоохранительных сил. Это – шанс молодым заново начать свою жизнь.

В секретариате Совета Безопасности Ингушетии пояснили в ответ на запрос “Кавказ.Реалии”, что молодые люди выходят на Совет по адаптации через родственников. Первым делом Совет получает от молодого человека заявление, где указывается, где, и с каких пор он был на нелегальном положении. После этого члены Совета, куда входят представители власти, правоохранительных органов, спецслужб и правозащитных организаций, коллегиально рассматривают дело.

В зависимости от степени тяжести преступлений, совершенных бывшими боевиками в годы нелегального положения, принимается решение об освобождении от уголовного заключения или снисхождении при вынесении приговора. Через данную процедуру властям Ингушетии уже удалось полностью освободить от уголовного наказания восьмерых человек, а некоторым были сокращены сроки заключения.

Данная практика ингушских властей по адаптации молодых людей из числа тех, кто был связан с вооруженным исламистским подпольем, могла бы стать примером для всего северокавказского региона. Вполне возможно, что здесь проходит апробирование с подачи федерального центра.

Справка:
В соседней с Ингушетией Чеченской республике распространена практика коллективной ответственности за преступления предполагаемых боевиков. Власти Чечни неоднократно способствовали выдворению родственников предполагаемых боевиков с территории республики, в том числе и уничтожения их домов. Данную практику осуждил президент России, тем не менее, в Чечне она все еще применяется.

“Притворитесь, что это вы ограбили банк”

11 июля 2016 года в филиал Россельхозбанка в ингушском городе Сунжа зашел мужчина в костюме и шляпе, подошел к кассиру и протянул записку, в которой требовал выдать ему деньги, угрожая подорвать помещение в случае отказа. Забрав около 12 миллионов рублей в различной валюте, грабитель скрылся, оставив на стойке гранату, которая, как выяснили прибывшие на место саперы, оказалась муляжом.

На следующий же день в Сунженское РОВД вызвали кассира банка Марем Точиеву, которая работала в день ограбления. После многочасового допроса женщину отпустили, но потом вновь доставили в отделение. Марем позвонила мужу – Магомеду Далиеву, который находился в Москве на заработках, и пожаловалась на давление полицейских.

13 июля Магомед прибыл на родину, а через два дня в его квартиру в Сунже ворвались люди в масках, заломили Далиеву руки и около полутора-двух часов находились в помещении, прежде чем вызвать понятых. После этого силовики провели обыск в доме Далиевых и уже при понятых обнаружили две ручные гранаты. Как рассказывали потом свидетели, увидев боеприпасы, Магомед сказал: “вот, значит, что вы мне в руки вложили”. После обыска родственники обнаружили пропажу 170 тысяч рублей, которые откладывали на процедуру ЭКО для 39-летней Марем.

Тем временем Далиева доставили в местное отделение ЦПЭ МВД, где уже несколько часов находилась его жена. Вечером родственникам Магомеда позвонили и сообщили, что он находится в морге.

Согласно официальному медицинскому заключению Далиев умер от инфаркта, но родственники уверены, что Магомеда скончался после побоев и пыток током. Об этом свидетельствуют множественные гематомы на его теле и показания его жены, которая тоже подвергалась пыткам.

Женщина рассказала, что ее били, надев на голову пакет и обмотав его скотчем, пытали током, присоединяя клеммы к пальцам рук и ног, вливали в рот водку. От Марем требовали признаться, что это она с мужем инициировала ограбление банка, при этом обещали дать условный срок и помочь выехать из страны. Через какое-то время в кабинет зашел сотрудник и сказал, что “нужно забрать ток”, потому что “прибыли еще клиенты”, вспоминает Марем. Потом к ней подошел мужчина, в котором она впоследствии опознала начальника ингушского ЦПЭ Тимура Хамхоева, и спросил, хочет ли она услышать, как кричит ее муж.

“Они сломали ему множество костей, разбили молотком коленные чашечки, смяли все ребра, надевали пакет на голову, били током, бросали на пол и прыгали сверху, а потом выдали бумажку, что он умер от инфаркта. Они думали, что это пройдет, потому что проходило все это время. Очень много народа пострадали от этого ЦПЭ: погибли, пропали без вести, стали инвалидами, сели в тюрьму или сбежали из страны, оставив родителей и детей”, – рассказала нам сестра убитого Магомеда Далиева – Пятимат.

Узнав о случившемся, она приехала в Ингушетию из Челябинска, где живет уже много лет, и теперь пытается добиться справедливого расследования. После убийства Следственный комитет по Ингушетии начал проводить доследственную проверку, но дело почти пять месяцев не двигалось с места, рассказывает она. Несмотря на то, что Марем Точиева опознала пытавших ее с мужем Хамхоева и начальника РОВД Сунженского района Магомеда Бекова, силовикам не было предъявлено обвинение.

Видеообращение подействовало с третьего раза

Тогда Пятимат записала видеообращение, в котором рассказала о бездействии полицейских и следователей. Это привело к задержанию рядового сотрудника ЦПЭ Алихана Бекова, а Следственный комитет сообщил родственникам убитого, что виновного нашли и он понесет наказание.

“У нас есть знакомые в правоохранительных органах, которые сочувствуют нам и анонимно делятся информацией. От них мы узнали, что Алихана положили в больницу якобы с каким-то заболеванием. Я записываю новое видео. Алихана Бекова снова обещают посадить, но в итоге помещают под домашний арест с браслетом ФСИН. После третьего моего видеообращения его наконец закрывают в СИЗО и предъявляют обвинение по статье 286 (превышение полномочий), а потом и 105 (убийство)”, – рассказывает Пятимат.

В следующие месяцы Далиева продолжила писать письма в прокуратуру, следственный комитет и МВД Ингушетии, но в ответ получала отписки. Параллельно она ведет канал на YouTube, где зачитывает на камеру всю переписку с силовыми, следственными и надзорными ведомствами.

“Хамхоев и Магомед Беков продолжали чувствовать себя свободно. После того, как Марем их опознала, они открыто угрожали ей, но их не посадили. Власти покрывают их, Магомеда Бекова просто отослали из Сунжи в Назрань на ту же должность – начальник РОВД”, – вспоминает Пятимат.

Сестра Магомеда рассказывает, что 5 декабря 2016 года Марем Точиева и ее адвокат добились личного приема у заместителя председателя Следственного комитета России Бориса Карнаухова в Ессентуках, . Женщина утверждает, что выслушав посетителей, замглавы СК “пообещал собрать 7 декабря экстренное совещание и позвонил в Ингушетию”.

Проблеск справедливости

На следующий день, 6 декабря, Тимур Хамхоев и несколько его подчиненных были задержаны сотрудниками республиканского управления УФСБ и центрального аппарата Управления собственной безопасности МВД.

Поначалу в отношении задержанных было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 162 УК РФ (разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору). По версии следствия, Хамхоев оказался причастен к разбою в отношении гражданина Азербайджана, у которого отняли автомобиль и телефон, а за возвращение вымогали 800 тысяч рублей. Позже обвинение по этому эпизоду переквалифицировали на часть 2 статьи 163 (вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору) и часть 3 статьи 286 (совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий с применением насилия).

Наконец, в конце декабря Хамхоеву и его подчиненным предъявили и обвинения в “применении физического насилия в отношении 39-летней местной жительницы и ее 50-летнего супруга” Магомеда Далиева. Дело квалифицировали по той же части 3 статьи 286 УК РФ. Суд избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу.

“Я не собираюсь никого прощать”

“Но дело снова застопорилось. Обвинение в убийстве Хамхоеву не предъявлено, а Магомед Беков и вовсе на свободе, сейчас он якобы на лечении в Москве, у него якобы нашли опухоль. Были сообщения в СМИ, что он арестован, но это – неправда. Мы опасаемся, что они могут избежать наказания: найти козла отпущения среди подчиненных, а начальников выпустить. Мы хотим не допустить этого, хотя мне угрожал лично Хамхоев. Сейчас угрозы продолжаются, но я и под страхом смерти не оставлю это дело”, – говорит Пятимат Далиева. Женщина утверждает, что к ее родственникам приходили люди “якобы от главы республики” и требовали любым способом “заткнуть ей рот”.

В минувший вторник она прилетела в Москву и провела одиночный пикет перед зданием Следственного комитета РФ, требуя передать расследование дела об убийстве Магомеда Далиева в СКР по Северо-Кавказскому федеральному округу. Пятимат уверена, что в Ингушетии не удастся добиться справедливого расследования.

“После ареста Алихана Бекова ко мне пришли его родственники, доказывали, что Хамхоев его подставил, – вспоминает Пятимат Далиева. – Я допускаю, что на него пытаются перевести все стрелки, но я не могу сказать, что он не участвовал в убийстве, есть сведения, что он подключал ток. Я не собираюсь никого прощать. Я хочу, чтобы каждый, кто бил и пытал моего брата, кто молча наблюдал за этим и кто покрывал преступников, понесли заслуженное наказание”.

9 февраля Евкуров сообщил на своей странице в инстаграме о том, что встречался в Москве с Чрезвычайным и Полномочным послом Турецкой Республики в России Хусейном Дириозом.

“На встрече также присутствовали председатель Российско-турецкого делового совета Ахмет Паланкоев и постпред РИ при Президенте РФ Алихан Цечоев. В ходе встречи обсуждались вопросы торгово-экономического сотрудничества между Республикой Ингушетия и Турецкой Республикой, перспективы сотрудничества в области строительства, логистики и в сфере туризма, а также развития агропромышленного комплекса и инвестиционных проектов”, – написал ингушский лидер.

Как отметили ингушские власти, в рамках встречи рассмотрели возможность презентации инвестпортфеля Ингушетии на площадке Посольства Турции в Москве. Руководитель региона рассказал гостю об успехах Ингушетии в агропромышленном комплексе и перспективах сотрудничества в этой отрасли.

Как заявили нам в пресс-службе Министерства экономического развития Ингушетии, кавказская республика предлагает инвесторам благоприятные условия для осуществления финансовых вложений и предоставляет им широкие возможности для освоения еще незанятых ниш рынка, в частности, реализации инвестиционных проектов в сфере пищевой и легкой промышленности.

“Хотелось бы отметить, что привлечение инвестиций в сферу промышленности является лишь одним из приоритетных векторов экономического развития нашего региона. В последнее время нами ведется активная работа по развитию туризма и реализации рекреационного потенциала Ингушетии”, – разъяснили в ведомстве.

За культурой идет экономика

Традиционно культурные проекты закладывают прочный фундамент для развития экономических отношений. На этом поприще представители Ингушетии проявляют себя искусными дипломатами. Так, власти республики уже решили отправить артистов государственного ансамбля народного танца “Ингушетия” в Катар на гастроли.

“Выезд стал возможен по результатам встречи главы региона c послом Катара в России. Поездка ансамбля в количестве 33 человек запланирована в составе официальной делегации Ингушетии”, – информирует сайт министерства культуры республики.

Отсутствие эффекта

Ингушские власти уделяют много внимания встречам с зарубежными партнерами, однако эффекта от этих переговоров пока нет. По крайней мере, предприниматели не ощущают на себе изменений в связи с новыми торговыми соглашениями.

Представитель Ассоциации молодых предпринимателей Ингушетии Ахмед Бузуртанов рассказал “Кавказ.Реалии”, что в связи с заключенным с Ираном договором о сотрудничестве, на его взгляд, ничего не изменилось. “На уровне малого бизнеса, то есть в магазинах или на рынках, не видны какие-либо изменения в товарных рядах. На оптовых базах я также не наблюдал появление каких-то новых брендов. В СМИ или в рекламе нет ничего, что говорило бы о появлении каких-то взаимоотношений с Ираном”, – заявил предприниматель.

Не только бизнесмены, но и общественники не понимают, откуда ингушские власти возьмут продукцию для экспорта. Общественный деятель Магомед Муцольгов заявляет, что не знает, где власти намерены получать фрукты и мясо в производственных масштабах в Ингушетии. “Мои хорошие знакомые, торгующие мясом, возят почти всю скотину из других регионов и только незначительную часть покупают у местного населения. По фруктам такая же картина. Вот только начали появляться в торговле местные яблоки, но говорить об излишках для экспорта тоже преждевременно”, – констатирует общественник из Ингушетии.

При этом те иранские товары, которые имеются на ингушском рынке, появились не в результате подписания соглашения с Ираном. Это подтверждает и Муцольгов. “Единственный продукт иранского происхождения на наших прилавках, который я могу назвать с ходу, это – финики, и появились они не сегодня”, – отмечает он.

Между тем в Минэкономразвития Ингушетии оставили без ответа вопрос о том, какие конкретно ингушские товары импортируются из Ирана и экспортируются в Иран из Ингушетии, хотя со времени подписания договора прошло достаточно времени для конкретных действий.

Такой же неопределенной пока остается и судьба договоренностей Ингушетии с Саудовской Аравией. “В результате визита делегации Республики Ингушетия проведена презентация инвестиционного потенциала региона, достигнута договоренность о поставках продукции, произведенной на территории Республики Ингушетия, в КСА”, – рассказали “Кавказ.Реалии” в Минэкономразвития республики.

Как отметили в ведомстве, в целях налаживания двусторонних деловых контактов в феврале текущего года запланирован визит бизнес-сообщества Ингушетии в КСА, где планируется представить конкретные проработанные предложения по объемам возможной поставки продукции.

Жителей Ингушетии Мухарбека Евлоева и Мурада Парагульгова обвиняют в похищении человека и нарушении неприкосновенности жилища, еще четверо родственников подсудимых находятся в розыске. В ходе прений прокурор запросил обвиняемым наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет каждому с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима и штрафа в размере 100 000 рублей.

Сторона потерпевшей не удовлетворена позицией гособвинения, поскольку считает предложенное наказание излишне мягким.

“Как известно, обвиняемые не признали себя виновными, не раскаялись, не загладили причиненный потерпевшей вред и оказывали давление на потерпевшую в ходе расследования дела”, – говорит адвокат Виталий Зубенко.

“Кавказ.Реалии” подробно освещал дело Елизаветы Алиевой и ее сестры – Марем.

Напомним, 9 июля 2015 года Мухарбек Евлоев в поисках своей жены Марем вместе с пятью вооруженными людьми ворвался в дом ее сестры Елизаветы Алиевой и потребовал рассказать, где прячется супруга. Елизавету и ее мужа посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Полиции удалось освободить похищенных, но преступников не задержали, а уже 19 сентября 2015 года Елизавета Алиева обратилась в правоохранительные органы в связи с тем, что ее сестра Марем по телефону сообщила о новых побоях и угрозах со стороны Евлоева.

После этого телефон Марем Алиевой перестал отвечать, о ее местонахождении до сих пор ничего не известно. Спустя две недели было возбуждено дело об убийстве, однако обвинение так и не было предъявлено.

9 февраля в Магасском районном суде Ингушетии продолжат рассмотрение дела о похищении Евлоевой. Адвокат потерпевшей выступит в прениях.

Как-то в Крыму Дмитрий Медведев рекомендовал гражданам идти в бизнес, если не удается жить на зарплату педагога. Однако, по-видимому, даже в бизнесе уже денег не заработать. По крайней мере, в Ингушетии, да и на всем Северном Кавказе.

В ингушской блогосфере обсуждают случай закрытия малого бизнеса в республике. Судя по информации, бизнесмены идут на такой шаг не редко. Блогеры высказывают различные причины того, почему это происходит. На странице пользователя фейсбука Ахмеда Бузуртанова появилась новость о том, что “очередной бизнес прекратил свое существование”. В постинге установлена геолокация в Назрани. По словам Ахмеда, на этот раз закрылся магазин компьютерной техники с хорошей историей и клиентской базой.

Между тем Ахмед не стал говорить о причинах, однако заметил, что сам факт того, что на самом проходном участке улицы Муталиева закрывается магазин, говорит о многом. Бузуртанов также добавил: “Знаю, что многие не могут перестроиться по методам продаж и не выдерживают конкуренцию, но в данном случае причина, скорее, в другом”.

Владелец закрывающегося бизнеса Магомед подтверждает слова Бузуртанова о том, что у населения просто нет денег. При этом он отмечает, что наблюдается рост цен на компьютеры и комплектующие устройства в два раза, “так как цены в прайсах оптовиков стоят в долларах, а ты оплачиваешь в рублях по курсу ЦБ”. Магомед заявляет, что среднестатистическая зарплата по республике – 15000 рублей в месяц. С учетом того, что в долларах эта сумма стала мизерной, покупательная способность граждан упала в разы. “Раньше, если товарная единица стоила 100 долларов, в рублях получалось 3300. Сегодня же это обходиться в 6000 рублей, а это почти треть зарплаты человека, и, соотвественно, человек отказываеться от покупки”, – негодует Магомед.

Безденежье как тенденция

“Кавказ.Реалии” связался с Ахмедом. Бузуртанов оказался владельцем ряда бизнес-проектов и председателем Молодых предпринимателей Ингушетии. Молодой бизнесмен подтвердил, что закрытие малых предприятий происходит в последнее время довольно часто.

“Этот тренд существует уже давно. Я своих пару проектов заморозил, и сейчас они на стадии закрытия. Спрос стал низким и не очень стабильным. Оборотных средств не хватает. Почему это происходит у нас в республике – понятно: денег у населения стало заметно меньше. Они их, в основном, получали из бюджета. А бюджетные средства заметно сократились. В том числе и зарплата”, – утверждает бизнесмен.

Следует отметить, что негативные явления в экономике имеют место не только в Ингушетии, но и на всем Северном Кавказе. Об этом “Кавказ.Реалии” рассказал руководитель исследовательского центра RAMCOM Денис Соколов.

“Там, как и везде, с 2014 года доходы падают. Особенно, после снижения нефтяных цен и девальвации рубля. Доходы домохозяйств стали меньше в два раза”, – констатирует эксперт.

Между тем Денис Соколов разъяснил и причины того, почему денежной массы в республике становится меньше. Эксперт заявил, что это связано отчасти с кризисом в строительном секторе.

“Строительный бизнес просел, а многие ингуши на строительстве в России зарабатывали”, – заявил руководитель исследовательского центра.

Жертвы политики

Ингуши, да и не только они, становятся жертвами существующей экономической системы в России, на которую, в свою очередь, сильно повлияла внешняя политика страны. Вместе с тем это – не единственный фактор, сказавшийся на экономике.

“Бюджетные инвестиции в экономику упали, потому что денег нет, а корпоративные и институциональные инвестиции в экономику рухнули, потому что развитие встало, цены на недвижимость, в том числе и коммерческую, не растут. Нет смысла. Таким образом, первая причина – падение цен на энергоносители при существующей структуре экспорта/импорта, вторая – политика. И внутренняя, и внешняя. И это не лечится в существующей институциональной рамке никак”, – заверил эксперт.

Подворье поможет

Негативные явления в экономике уже ощущают на себе не только бизнесмены и экономисты, но и правозащитники. Ингушский общественный деятель Магомед Муцольгов сетует на проблемы, однако причины этой ситуации он видит немного иначе.

“Кризис, конечно же, ощущается, но я думаю, немного меньше, чем в больших городах по нескольким причинам. В Ингушетии самый большой уровень безработицы и не очень высокие доходы. Еще не вымерло личное подворье. К тому же наши отцы никогда не поощряли кабалу, и поэтому население не повязло в кредитах” – резюмирует общественник.

Ингушетия – не единственный регион, где прослеживаются подобные негативные процессы. Ровным счетом это относится почти ко всем субъектам Северо-Кавказского федерального округа. Это показывают даже рейтинги агентств, связанных с государственными структурами. Несмотря на то, что авторитетный экономист Наталья Зубаревич призывает “расслабиться” и не обращать внимания на показатели рейтингов, намекая на их необъективность, даже в них сложно прикрыть и золотать те дыры, которые образовались в экономике государства.