Накануне монгольского нашествия XIII века территория Чечено-Ингушетии не представляла единого комплекса ни в этническом, ни в социально-экономическом, ни в политическом отношениях. Вейнахские племена населяли главным образом горные районы и, возможно, предгорную часть бассейна реки Сунжи. Степная зона края была занята частично ираноязычными племенами аланского союза, частично тюрками-кыпчаками.

Нашествие гуннов оказало пагубное влияние на дальнейшую историческую судьбу народов, живших на территории Центрального и Северо-Восточного Кавказа. В результате нашествия произошли значительные изменения в составе населения края. Вейнахские племена и после гуннского нашествия продолжали занимать территорию в горах Северо-Восточного Кавказа, развивая свою материальную и духовную культуру. Множество археологических памятников раннего средневековья, в основной своей массе еще слабо изученных, характеризуют особенности этого исторического периода, охватывающего V—XIII века.

В этот период впервые в истории появились сведения о населении края. Они отразились в довольно обстоятельных письменных источниках не только античных авторов, но и в литературных памятниках народов Закавказья.
Из письменных источников мы знаем, что в III веке до новой эры Северный Кавказ пережил мощное нашествие ираноязычных кочевых сарматских орд, двигавшихся с территории своей прародины в Северном Прикаспии на запад и юг. Переселение сарматов (савроматов) было подготовлено важными сдвигами внутри их общества. Резко усиливающаяся сарматская всадническая аристократия в условиях роста населения и увеличения стад стремилась к покорению новых земель. «Богатства соседей возбуждают жадность народов, у которых приобретение богатства оказывается уже одной из важнейших жизненных целей»,— писал о подобной ситуации Ф. Энгельс1.

Сравнительно медленный переход от бронзового века к железному на территории Чечено-Ингушетии и всего Северо-Восточного Кавказа объясняется спецификой природных ресурсов и прежде всего недостаточным количеством железной руды. Это задерживало процесс исторического развития всего края, хотя общий уровень хозяйственной жизни нарастал, взаимосвязи с окружающим миром усиливались, стадное животноводство увеличивалось, а также расширялись поиски и использование рудных месторождений, в частности сурьмы.

Кавказ, и особенно Закавказье, является одним из древнейших очагов обитания человека.
Значительное количество стоянок первобытного человека древнекаменного века (палеолита) обнаружено в Дагестане. А в районе городов Грозного и Гудермеса, близ поселка Ташкала и в Алханчуртской долине были найдены остатки окаменевших скелетов различных видов ископаемых — слонов, носорогов и других животных, обитание которых хронологически близко времени появления человека. К этому периоду современный ландшафт края в основном уже сформировался — возникли речные долины, Каспийское море обособилось в самостоятельный бассейн. Геологические и климатические условия Северо-Восточного Кавказа благоприятствовали развитию жизни человека. В приморской части Дагестана (урочище Чумус-Иниц) найдены архаические кремневые изделия древнекаменного века — времени становления человеческой орды, формирования первого человеческого коллектива1.

Несмотря на трудности решения этногенетических проблем, попытки их постановки и разработки в современных общеисторических исследованиях вполне естественны и закономерны. Проблема происхождения того или иного народа настолько актуальна, что при любых условиях она встанет перед исследователем и потребует от него посильного освещения.

Основным населением западных районов современной Чечено-Ингушской АССР являются ингуши. Вместе с чеченцами они образуют единую-вайнахскую социалистическую нацию.
Современное название «ингуши» сравнительно недавнего происхождения. Впервые оно появилось в русских источниках не ранее второй половины XVIII в.1 Оно происходит от названия селения «Онгушт» или «Ангушт» — одного из первых ингушских селений, основанного на «плоскости» (так в местных кругах называют равнины, заключенные между Терским или Сунженским кряжами и последующими лесистыми хребтами Кавказа). В более ранних документах этот этноним отсутствует. В них упоминаются другие племенные названия — «калки», «ероханские люди» пли «акозы» — население «горских землиц»2.

Ингушетия составляет сравнительно небольшую часть территории современной Чечено-Ингушской АССР. Ее изучение в любом плане неразрывно связано с изучением Чечни.
Первыми учеными, посетившими отдельные районы Северного Кавказа, в том числе- и западную часть Чечено-Ингушетии, были академики Российской Академии наук И. А. Гюльденштедт (1770—1773 гг.) 1, П. С. Паллас (1793 и 1794 гг.) 2, Г. Ю. Клапрот (1807—1808 гг.) 3 и др. Все они не ставили перед собою специальных археологических целей, не производили раскопок, а занимались общим историко-этнографическим описанием быта горцев Кавказа, в том числе осетин и ингушей. Тем не менее ими были отмечены некоторые наземные склеповые сооружения и боевые башни в предгорной зоне Северного Кавказа, в частности в долине р. Фортанги.

Первые шаги арабо-мусульманской культуры в Ингушетии, а затем ее мощное и глубокое проникновение во все слои общества - важный, неравномерный, противоречивый, длившийся столетиями процесс.
Сам процесс и причина принятия ислама на сегодняшний день изучены недостаточно по массе причин, в том числе и из-за отсутствия документов, несмотря на его чрезвычайную актуальность и большую роль ислама во всех сферах жизни ингушей. Процесс исламизации небольшой территории Центрального Кавказа затянулся, он прошел несколько этапов, в течение многих столетий. Длительный путь ислама в Ингушетии – итог стечения многих обстоятельств борьбы местного населения против попыток установить господство и навязать новую религию вместо укоренившихся здесь языческих представлений, а также и христианства.

Своей самобытностью и величественностью древняя архитектура ингушей издавна привлекает к себе внимание многих ученых. Еще в середине 18 века Вахушти Багратиони отмечал, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления». Позднее к этой архитектуре обращались Штедер, Паллас, Клапрот, Энгельгардт, Бларамберг, В. Миллер; уже в советское время – Л. Семенов, Е. Крупнов, М. Базоркин, А. Робакидзе и др.